Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Страна псеглавцев

Страна псеглавцев далеко, говорит предание.

Действительно далеко – отделено невероятностью. Псеглавцев не бывает.

Только вот что если невероятность есть просто дистанция.

Collapse )

Объявление

Объявление

Досталась мне раз, по большому случаю, большому везению собачка гномовой породы. Хорошая была, много мы с ней наработали. А что за собачка? Да если не знаете, можете и за таксу принять. Только покряжистей будет. Так, подумаете, дворняжка. Но это, конечно, не дворняжка, а самая что ни на есть лучшая гномовая собака. Это знаток сразу скажет, как на шерсть посмотрит. Она у нее, считай, волшебная. Хотя, конечно, самая натуральная шерсть, только все равно куда ложиться, что ни назад, что ни на перед, все равно. У обычных собак шерсть на одну сторону лежит, говорят даже, не гладь против шерсти. А этой все равно, бывало, гладишь ее туда-сюда, ей только в удовольствие. Ну, это и объяснять не надо, к чему, кротовая у них жизнь-то, куда ей с другой шерстью.

Всем хороша собака была, только вот ела все, что ни приколочено. Прожора была страшная, думаю, если бы ее и на пир к нечистой силе посадить, ну, как у Гоголя написано, там казак как ни нацепит на вилы кусок окорок, а себе только по усам мазнет, а рядом только мерзостная харя зачавкает, так вот, посади ее на тот пир вместо казака, думаю, все бы нечистая сила голодной осталась. Но это ничего, собачка всегда себя оправдывала, есть она, понятно, не ела, а жрала, но, говорю, свою цену стоила.

Ходили мы с ней поискивать и всегда хорошо. Заслуживала она свой кусочек и мой, к слову, тоже. Умная была, как сейчас вспомню, все так умно смотрела, с полным пониманием.

Да вышло такое дело, тот день запомнился мне, пошли мы с ней раз в лес. Собрался я, башмаки свои одел, которые специально по кочеряжкам ходить, крепкие, с выскоим голеностопом, пошли. Пошли, искали весь день, не поверите, ничего не нашли. Как можно такому поверить, кто хоть раз видел, как собачка моя гномовая работала. Идет впереди меня галсами, то покруче забирает, то спрямит, если что причует потропить. Нет, вы бы не поверили, что хоть раз увидели бы как работает собачка моя низенькая, рыженькая. Не могло быть такого чтобы хоть раз, а ничего не найти с ней. И верно, не было такого раньше, никогда не случалось, никогда не заполошит меня по пустому, с ней так я сроднился-счувствовался, что всегда знал, где она и почему и куда пошла, какой след взяла. Искала и находила ведь всегда, такое сокровище. А в тот день, что это, думаю, такое.

Остановился, сел на дерево поваленное, а уже осень подошла поздняя, и хоть и без промозглости, но сижу я долго, и свежо мне уже, а все думаю, как же нам теперь обойтись. Так и решил, посмотрел я в разноцветные глаза моей Нючке т говорю: «За овраг пойдем, на ту сторону леса.»

Вы спросите, конечно, что это за прозвище такое, Нючка, когда всем известно, что нючка этот такой инструмент, который гномы пользуют, навроде фонаря, они им в стены, в скалы светят, узнать, какая где жила, что, только стеклышки цветные меняют на медном кольце. Ну так и моя Нючка была безотказная, бессбойная собачка, всегда срабатывала чисто и глаза, говорю цветные. Не знаю, зачем и пошел на ту сторону леса. Это ведь так говорят, та сторона леса , чтобы лишнего не сказать. Она и правда, та сторона леса, чем-то всего лишь только та сторона. Как другая сторона у листика, с которой зелень поярче будет. Если вы там ни разу и не были, что-то и без подсказки сразу поймете. Здесь проходишь мимо кустов-деревьев, все одном к одному, и за друга-друга прячется, пока взглядом не остановишь, не различишь. Там по-другому, там все как-будто нарочито за себя выступает, как будто за себя каждый куст-дерево говорит, взгляд останавливает. Зря, конечно, пошел. Говорят, та сторона леса три раза любит. Раз пойдешь, два пойдешь. Про третий не говорят, чтобы чего не случилось.

Поднялся я с зазеленелого от мха бревна, и пошли мы ту сторону. Вроде все сначала хорошо было, даже лучше обычного, совсем не тошнило, пока овраг переходили. Может и надо было мне тогда развернуться, но не повернул, пошел дальше. А Нючка на той стороне в поиск не пошла, а пристроилась рядом, и идет. Тут я же понял, что не все ладно, глупо гнать собаку в поиск, если так.

Он сбивается всегда на этом месте. Дальше трясти бутылку бесполезно, будет елозить на паре слов, как испорченная пластинка. Ну его-то я поймал и посадил в бутылку, как потрясешь ее, он байки травит, истории – развлечение, а то мне-то все в темноте сидеть. А собачка его ушла-то. Куда ушла-то, вот что мне интересно. Кто знает, откликнетесь! У меня же бутылочка уже и припасена, и двуцветная, он же так мне зудел про ее разноцветные глаза, что я даже поддался и бутылку такую заготовил. Короче, кто собаку видел, отзовись-то. Не беспокойтесь поисками меня, я сам загляну. Дайте только знать.

Вот такое, уважаемые читатели, пришло ко мне обращение. То есть просьба объявление разместить. То есть объявление тут. Ну, вы поняли. Вы бы тоже не отказались, если бы и вас… попросили. Вы докладывайте, не медлите. Он вас и попросил. А то он пойдет сплошным обходом.

free counters

Триумф Спиридона Никитича

Триумф Спиридона Никитича

Неизвестно что случилось бы со Спиридоном Никитичем после того, как в новые времена разорили колхоз, но каким-то чудом, совершенно без его участия, его перевели в райцентр в строительно-монтажное управление, ему еще, что совсем удивительно, даже досталась хрущевка.

Однако, Спиридон Никитич в управлении совсем захирел, считать приходилось какие-то страшные и непонятные сметы, совсем не то, что в колохозе, где учету подлежало все живое и веселое, свинки, коровки и курочки. Теперь в сметах фигурировала бетон, противный серый бетон, и опалубка, страшные железные крючки и щиты, которые окончательно нагоняли тоску на Спиридона Никитича. Угнетал его и сам город, раньше прямо на работе Спиридон Никитич выходил на крыльцо конторы с самой толстой и засаленной папкой, давал ее нюхать собакам, стыдил их и увещевал. Собаки с охотой нюхали папку и с удовольствием слушали Спиридона Никитича. В городе было совсем не то, райцентр, хотя и был самым маленьким захолустным городишком, но поражал Спиридона Никитича своей отличной от деревни неприродностью так, что счетовод даже и не мог высказать, что же его тяготит.

И что было бы, нельзя и сказать, но к Спиридону Никитичу, каждый вечер, когда тот приходил в свою пустую и одинокую квартиру в сером доме, стал приходить китайский мудрец Сяо Ю. Спиридон Никитич нисколько не удивлялся, как китайский мудрец проходил в запертую квартиру и с чего бы это он стал делать одолжение своими визитами простому счетоводу, у него даже и вопроса такого не возникало, ведь представления людей о нормальности основываются на регулярности, а почтенный мудрец заходил к Спиридону каждый вечер.

Сяо Ю был уже совсем старым, но оставался бодрым человеком с необычайно ясным умом. Только волосы на голове у него все были седые, седые были и длинные тонкие усы, и длинные брови. Сяо Ю никогда не был ни печален, ни весел, но всегда оставался с ясным духом, прекрасно располагающим к себе собеседника. Только иногда казалось, что Сяо Ю прячет полуулыбку в губах, как руки в длинных рукавах своего шелкового халата.

Вечером Сяо Ю пил чай со Спиридоном Никитичем и вел с ним беседы.

Сяо Ю брал чайник с кипятком, одним движеним наливал кипятку в маленькие чашечки, накрывал блюдечками и переворачивал, чтобы согреть их. Потом быстро выливал воду прямо на столик, на котором стояли чашки. Вода уходила в отверстия в столике, а от влажного столика шел теплый и едва заметный пар. Затем Сяо Ю бросал по маленькой щепотке чая в чашки, снова повторял все и выливал первую воду с заварки. Теперь от столика шел уже ароматный пар. Когда Сяо Ю наливал кипяток в третий раз и третий раз переворачивал накрытые блюдечками чашки, теперь уже можно было пить, вернув их в нормальное положение и сняв блюдечки.

В благовонном аромате собеседники пили чай и вели говорили. Тонкий и непринужденный разговор вел Сяо Ю. Он говорил свободно, переходил от темы к теме нестесненно, обогощая каждую такой сменой направления разговора. Рассказывал Сяо Ю и много мудрого, и последние новости, например о том, что жена младшего Чжана точно лиса*, а отчего бы еще у них так родится рис? Иногда Сяо Ю декламировал стихи, иногда занимался каллиграфией. Сяо Ю был прекрасным каллиграфом, а Спиридон Никитич обожал смотреть и на его чудесную работу, и на прекрасный результат. На самом деле Спиридон Никитич не знал китайского языка и ровным счетом ничего не понимал из иероглифов, начертанных рукой Сяо Ю, но это нимало не мешало Спиридону Никитичу созерцать прекрасные образчики каллиграфии. Нисколько не мешало незнание Спиридоном Никитичем языка и в разговоре, так как, общаясь с мудрецом Спиридон Никитич понял, что слова, как дом на горе с флюгером на крыше среди других домов. Далеко от горы такой флюгер виден и виден ясно, но стоит подойти к самому дому, как флюгер пропадает из вида и остается перед тобой одна стена дома, а поднимись выше и другие дома закроют от тебя тот и с флюгером, что так был хорошо виден издалека. Также обстоит дело и высокоученой беседой, которая пока она ведется, как бы ясно указывает на свой предмет, но чем выше восходишь в понимании, тем будто бы больше теряешь этот предмет из виду, пока путь, который откроется к другому и высшему, не закроет первоначальное окончательно. Спиридон Никитич, сам того не заметив и оставаясь счетоводом, простым и незначительным человеком без особого ума, стал, встречаясь с Сяо Ю, настоящим философом, т.е. мог созерцать мир, не отягощась представлениями.

Спиридон Никитич еще мечтал поехать вместе с Сяо Ю в гости к великому мудрецу Цао, который после смерти удостоился перерождения в колодезный журавель. Все такой же жилистый и сухой, как и при своей жизни, Цао точно также, как и раньше, как бы отвратился от участия в делах, но подавал всякому ему нужное.




* Лисы по китайскому поверью это что-то вроде оборотней