Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

Ростов Великий

Ростов Великий.

На выходных ездил в Ростов Великий, что сказать, город произвел впечатление необыкновенное.

Ростовский кремль, расположенный в центре города, бывшая резиденция митрополита, стоит на невысоком берегу озера Неро. Смотришь с лодки, белые стены на берегу перед тобой, а под тобой и впереди бежит небольшая волна. Посмотришь наверх, а там луковички церквей и башен кремля словно пламя свечки. Стоят ровно, а формой движутся и волнуются. Волны в озере бегут и все переменяются и свиду, но хоть их форма так обманчива, то есть волна, то нет ее, то здесь, то там, но все же вроде бы и нет в них движения, куда им деться, озеро вечно в волне, таким оно пребывает неизменно. Так и стоит в своем призрачном движении и вечном покое город сказка, Ростов Великий. Все времена в нем остались, вплоть до самых древних, о которых мы судить можем только гадательно.

Ростов Великий стоит на берегу озеро Неро. Зовут его сейчас НЭро, с ударением на первый слог и говорят «Э», но это было не всегда. Еще какое-то столетие назад говаривали НерО, «е» в середине и ударение на конце слова. Слово это не русское, другого языка, замолкнувшего теперь уже на веки. Больше чем с полсотни лет никто на этом языке и не говорит, только сама ростовская земля все еще откликается на забытый язык. Жило там раньше не то племя, не то народ, мери, но уже много веков как исчезло. Нет, не убито, не сведено голодом, не откочевало, просто забылось в объятиях русского соседа, позабыло имя свое, язык и кровь.

Мери пришли в ростовскую землю потому как хорошо было жить там. Хоть и были это самые глухие леса, не забраться туда никак, кроме как по воде, вот еще и сейчас рядом стоящий город так и называется, Переславль-Залесский, но было жить хорошо, земля была плодородна, а озеро давало воду и рыбу. Этими своими выгодами этот край обязан еще более ветхой древности, для которой уже нет не то что языков, но и слов не найдется. Ученые говорят, что была такая эпоха, когда пополз ледник с севера, все дальше на юг. Добрался он далеко, куда дальше, чем Ростов Великий, но и его срок окончился. Ледник растаял, после него осталось озеро. Оно было великое, необъятное, разлилось на всю нынешнюю приозерную равнину, но потом, как и любая вода, что пролилась, высохла, так и появилось озеро Неро. Это озеро – тень и свидетельство тех времен, глубины в нем от метра до четырех, зато, как и положено порядочной луже, всегда готовой похвастать грязью, на дне его лежат толщи ила, до двадцати метров. Впрочем, нам озеро Неро не лужа, а озеро, наибольшая ширина – 8 километров, наибольшая длина – 12, есть два острова. Для наших глаз это точно, как есть, порядочное озеро, лужа – это для других существ, с жизнью другого размаха.

Как раз такое существо, свидетель невиданных по древности дел, лежит в озере. Люди его назвали островом Городским, а на деле под наростами зелени там свидетель начала начал истории края и тому, что было еще до этих начал. Это огромный камень, двадцати метров в высоту, скрывается под почти равняющейся с водой поверхностью острова. Это и есть тот, кого люди ошибкой приняли за остров.

На самом деле такие камни вовсе не мертвы и их покоем нельзя обманываться. Их безгласность не доказывает их безжизненности, просто, как все стоящее на месте, они не имеют своего особого голоса. Молчит же улитка, но мы не считаем ее неживой. Что же касается их движений, то они еще более медлительны, чем улитка, но и жизнь их несоразмеримо больше, она тянется в такие сумерки веков, в которые мы и не заглядывали, потому то камни успевают сделать не меньше, чем самое деятельное существо на свете. Если долго смотреть на улитку, можно разобрать все ее дела, понять и увидеть куда и зачем она идет, так и с камнями, если бы нашего века было достаточно, мы бы все смогли увидеть сами.

Когда-то камни двинулись на завоевание всего мира. Эти валуны-быки, мастодонты-скалы паслись на холодном и безмолвном севере, тишина снежных просторов которого так подходила их молчаливости. А потом они отправились походом на юг, упрямо сворачивая все на своем пути, пропахивая борозды, где земля пыталась остановить их, так они прокладывали пусть своим родным и милым ледяным полям. Ледник наступал, камни одерживали победы, их великие стада паслись на всем просторе нашего континента, шла великая война, история которой не может быть написана человеком. Юг, шум и тепло отступали, безмолвие, холод и север распространялись по всей земле. Камни долго держали верх и на десятки тысяч лет воцарилась зима. Однако, что-то и у них пошло не так. Ледник стал таять, камни остановились. Судьба оставила их, а теперь, скажем, где-то под Псковом, можно увидеть рядом с полем груду изрядных по размеру валунов. То крестьяне убирали с пашни камни с ледника. Так и лежат они, словно пойманные дикие быки, которые раньше привольно разгуливали, а теперь их изловил, связал, оттянул на край поля, сгуртовал в стадо человек. Но разве камни сами по себе переменились? Они все лежат в своем упрямом безгласии и никто не знает, как все еще может повернуться.

Мастодонт каменных стад лежит у города, а купола церквей стоят и вьются, вьются и стоят, перемены и постоянство сосуществуют в Ростове Великом

Этот край богат на чудеса и в наше время, которые мы, люди, застали лично. Святой Дмитрий Ростовский жил в родился в семнадцатом, умер в восемнадцатом веке. Он отличился многими делами, места которых нет перечислять. Главное для рассказа то, что время, в которое он жил, было не просто не подходяще для святости, но и для веры вообще. Последнее как раз и обернулось доказательством происшедших чудес. Весь восемнадцатый век русская церковь никого не могла признать святым. Не стоит город без праведника, а земля и подавно, но не было веры, не могли признать святости, такие были порядки. Святой Дмитрий был первым канонизирован во всем восемнадцатом веке, приметы были слишком явные. Из-за особенностей времени самым тщательным образом проверяли каждый случай чуда, а в итоге оставили нам самые основательные, тщательно проверенные и документированные свидетельства о многочисленных чудесах. Мощи святого Дмитрия Ростовского почивают в Яковлевском соборе, в Спасо-Иаковлевском Димитриевом монастыре, что в Ростове.

Приезжайте в Ростов Великий, заходите в этот монастырь, там поднимитесь на его башни, а он стоит у озера, увидите другую диковину, в селе через озеро стоит каменная колокольня, выше чем Иван Великий в Москве. Построил колокольню Никитской церкви в селе Поречье архитектор-самоучка, крестьянин А.С.Козлов. Полна чудес земля ростовская.

Переславль-Залесский

Переславль-Залесский

На выходных побывал в Переяславле-Залесском. Сложно писать о городе, с которым связано творчество М.М.Пришвина. Великолепный очеркист, он превратил едва ли не буквально очерк в поэму. Именно очерк сделал Пришвина известным. «В краю непуганых птиц» - и Пришвина произвели в действительные члены Географического общества. Последнее ему помогло с новым путешествием и вышла еще одна книга, записки о путешествии на русский север – «За волшебным колобком». Удивителен «Черный араб» Пришвина. О нем не стоит говорить, во всяком случае сейчас я нахожу, что моя аттестация будет только порчей впечатления. В начале 20х годов Пришвин перебирается в Переславль-Залесский. Первоначально ему выделяют кваритиру в Горицком Успенском монастыре. Затем он живет он на горе Гремячей над озером Плещеевым, в «Белом дворце» рядом с ботиком «Фортуна», каковой еще часто называют ботиком Петра I. 1937г. ему дают квартиру в Москве, как раз напротив Третьяковской галереи, дом стоит и сейчас. Военное время Пришвин провел в Усолье, деревне под Переславлем. Огромная часть творчества М.М.Пришвина связана с этими красивейшими местами. «Календарь природы», «Времена года», «Торф», «Мох», все эти работы о земле Переславля. Пришвин даже спас сосновый бор под Переславлем, его статья в Известиях решила дело. Кстати, хороший повод задуматься о свободе слова, когда ее было больше. В конце войны Пришвин написал повесть «Рассказы о ленинградских детях», детский дом располагался в Переславле, и «Повесть нашего времени», о судьбах людей в военное время.

Конечно, после того, как Переславль оказался так связан с нашим русским словом, мне сложно что-то писать об этом городе.

Когда мы подъезжали к Плещееву озеру, вид открылся захватывающий. Было пасмурно, и тяжелые и большие облака шли низко. На озере плавали на досках люди, прицепившись к парашютам. Парашюты издали смотрелись так, будто огромные птицы летали над озером.

Обыкновенно взгляд стесняется чем-то, в городе это дома, которые обступили кругом, в дороге – сама дорога и посадка по краям, в лесу и вовсе дальше первых деревьев ничего не усмотришь. Плещеево же озеро большое, когда подъезжаешь к нему, оно открывается для взгляда привольно, а его простор открывает для глаза небо, которое в повседневности городского жителя спрятано в улицах, не задерешь же голову, когда идешь куда то по делам.

Озеро, как и полагается при такой погоде, было полно тяжелой по цвету воды. Ветер гнал по небу такие же тяжелые облака. Два неба были перед глазами. Большое озеро, маленькое небо, и большое, уже настоящее небо. Большое небо необозримое, как ни посмотри, а на затылке глаз нет, всего не увидишь, но открывается оно с неба земного.

Озеро лежит в своеобразном углублении, вода собралась в нем, словно в чаше. На том берегу, на котором мы оказались, его окружает цепь возвышенностей. Начинается она с Александровой горы, или еще по язычески «Яриловой плеши». Александрова она же потому, что Переславль есть родина князя Александра Невского. На Александровой горе стоял не то загородный терем князя, не то монастырь, основанный князем. Чуть далее, на другой возвышенности, стоит Горицкий Успенский монастырь. Монастырь с богатой историей, основан, вероятно, при московским князе Иване Калите. Разорен войсками Тохтамыша, восстановлен при участии великой княгини Евдокии, жене Дмитрия Донского. Настоятель монастыря, инок Даниил, был крестным отцом Ивана Грозного.

Еще глянуть еще дальше, то там видна гора на которой стоит «белый дворец» и где хранится ботик Петра.

Вечером в гостинице, в номере, жгли дрова в камине. Кстати, много дров способен поглотить камин! Когда первая партия прогорела и были поставлены следующие, уголья, оставшиеся в середке, что поближе к дальней стенке, стали красными, и в то время как поленья занялись белым пламенем, там, в схоронном месте, уголья ярко светились красным, и по нем пробегало не то чтобы пламя, а эдакая огненная паволока. Совершенно явственно представлялись саламандры и разговоры, которые, согласно сведениям сказочников, они имели обыкновение вести по вечерам с полуночниками, засидевшимися у каминов.

В гостинице жил медведь, запертый в клетке. Его было жалко. Уши у него были замечательные, если бы вы их увидели, вы бы их помнили так же ясно как я. Небольшие относительно его размеров, кругленькие и меховые. Где то еще был павлин, но его так и не встретили. Зато в первый же день повидали козочек, которые, видно состояли на балансе вместе с медведем. Коз пасли посреди сосен. Кстати, сразу по приезду мы обнаружили гостиничного работника, выходящего из под сосен со свежесрезанными грибочками. Когда уезжали, увидели теленка. Сейчас я задаюсь вопросом, зачем же столько живности? Впрочем, колорит придает необыкновенный. Русская гостиница слишком широка, как и русский человек.

Из необычного в Переславле есть музей утюга и музей чайника. Каждому, оказавшемуся в городе, стоит посетить эти музеи, открытые по частной инициативе. При магазинах можно кое-что из антиквариата прикупить. Лично я даже уже совсем прицелился прикупить антикварного жука - подставку под ногу, упираясь в усы которого пяткой можно стянуть обувь, но узнав цену все же отказался.

Милый, милый город Переславль-Залесский есть та же чудная, бедная и несчастная Россия, какая она повсюду. Писатель связал это место с нашим словом, история с нашим делом, и действительность все та же, что кругом. В Переславле-Залесском я видел бентли, а старушка, продавшая молодой горох за двенадцать рублей, сказала: «Слава Богу, теперь я пойду, куплю масла!».

Спасибо всем, кто был со мной.

P.S. Катались на дрезине. Быстро. Потом посидели, отдохнули.