Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Придумал сюжет для фантастической повести

Галактика давно заселена. Настолько давно, что после некоторых галактических войн человечество пребывает как бы «в рассеянии» и планета происхождения неизвестна. Точнее, право такой называться оспаривают несколько миров, но ещё точнее, для понимающих – это туристические аттракционы. Среди них есть и важные, богатые миры, и захудалые, живущие «по-французски», убеждением с мира, что вино имеет «первый нос», «тонкие оттенки» и т.п. Вот так и они – показывают пустыри и развалины недавнего происхождения и на том имеют свою денежку. Ну что, же национальная проституция – это туризм. Проституция обыкновенная тоже процветает. В галактике довольно свободные нравы. Но для понимающих – для кого свободные.
Временами какой-то мир объявляется «внеэкономическим» и отключается от регулярных рейсов и другого сообщения с ним. Как правило, это захудалые миры, что-то вроде агропоселений, «не вырабатывающих продукта», как обыкновенно объявляют в разъяснительной кампании перед «отключением мира». Впрочем, Ойкумена, сама не имеющая ни определённых центров, ни столицы, проявляет милосердие. Как бы. Перед отключением выдаётся грант желающим переехать из «отсталого» мира. Мест, конечно, меньше чем жителей, и условия – специфические. Если вчитаться, то много становится понятно. После «отключения» такой мир, как правило, превращается в часть «серой зоны» человечества, точного размера никто не знает. Нет, туда по-прежнему продолжают заходить корабли контрабандистов и туристов – последние с не всегда ясно декларируемыми целями.

Однажды очередной серенький мирок, который даже полностью не покрыли человеческие поселения, промышляющий сельским хозяйством и состоящий на довольствии у себя, объявляют подлежащим «отключению». Ничего необычного, рядовой случай. Но по грантам с этого мира выбирается ещё молодой человек, работавший там ветеринаром. Тоже ничего необычного, рядовой случай – ему предстоит в возмещение отслужить в армии. Гранты отсталым мирам не благотворительность! Войн официально нет, но армия нужна, а для чего, особенного не рассказывают. Вскоре наш герой обнаруживает – войны всё же есть. Он предпочитает не задумываться, зачем и откуда эти войны берутся, тем более они называются не войны, а «операциями по поддержанию мира». Кроме того, его лояльность простимулирована продлением жизни. У него оказалась специальность позволяющая пройти переквалификацию на военного вирусолога и он в дополнение к гранту получает бонус – продление жизни. В самих «операциях» он не участвует, а его деятельность оказывается сосредоточена на приёмке новых образцов и приспособлении их к использованию. Вроде бы так, что образцы приходят с заброшенных после прежних великих галактических войн планет.

Collapse )




Оригинал этой записи находится на https://i-delyagin.dreamwidth.org/97183.html
Вы можете всегда оставить комментарий там с помощью OpenID

Новый год Семён Семёныча

На Новый год Семён Семёныч забронировал номер в пансионате. Лучше чем встречать в городе – кругом ёлки, лес. За лесом военная часть, но кого она трогает. А тут выйдешь и вместо раскисшей под химией грязи настоящий снег. В городе бывает снег? В городе нет снега, в городе на тротуар сыпят червяки-гранулы такой химии, что даже в мороз лужи и всхлюпыващий смалец под ногами. Химия ест снег. Что она ещё ест? Да кто её знает! Каждую минуту жирная плёнка на лобовом стекле нарастает и нужно прыскать омывайкой из бачка и включать дворники. Значит это в воздухе. Значит, это садится в лёгкие. Хотел быть горожанином – попал в шахтёры. Без согласия, заметь. Зато за городом белый снег. Он даже хрустит. Так было только в детстве. Выходит, всё детство бежало из города? Может, это объясняет, почему номера в пансионат на Новый год надо бронировать ещё летом. Все хотят хорошей жизни, а если она когда-то была, то только в детстве. Не у каждого, правда, но, наверное, те, кто хотят за город, встречали такую жизнь в детстве.

Ночью в пансионате к Семён Семёнычу и жене в кровать прибежали дети. Кто имеет детей, знает, от них не спрячешься. Всегда придут спать к родителям. Сначала дети, когда совсем маленькие, поджимают ножки под живот, ложатся на грудь – голова на бок и спят. Потом подрастают, становятся больше. Придёт таких двое – размечутся, куда деваться? Кровать всем четырём маленькая. Ну что за сон?

Спал Семён Семёныч, как раньше говорили, тонким сном. И поэтому когда за окном полетели огни, провожаемые пятнами света от них по земле и в комнате, и когда им навстречу стали взлетать другие – ещё более быстрые, а за окном гулко, заухало, каждый звук ударом в грудную клетку, Семён Семёныч сразу понял: началось. Бомбят военную часть рядом. И ПВО работает. Как теперь повсюду? Мысли толкались, собираться в города или нет, разрешится только разовым налётом, или началась, наконец, война и повсюду теперь одно и ехать теперь некуда? И Как податься на дороги, пробки ведь будут и не только… И тут вдруг за окном засверчало, странный звук трещал, а снизу в небо посыпалась как будто окалина от сварки – брызгами-брызгами, - и через всё это пророс и стал накрывать гул, приближающийся, ввинчивающийся в тело. Успевший испугаться Семён Семёныч только смог крикнуть жене – «Детей под себя» - и сам накрыл рядом лежавшего, нежно, боком, держась на другой руке, чтобы не задавить, и ещё успел подумать, что кровать рядом с окном, посечёт осколками стекла, как последнее средство пытался натянуть, не поднимаясь, на всех одеяло, может часть мелких задержит… как за окном начала расцветать белым светом вспышка, но не разгоревшись, спала. Так взрываются бомбы далеко, где-то в складках местности, или далеко в городской застройке, где от взрыва ночью видно только «пых» светом – и снова темноту. Но ведь тут ракета летела буровя звуком в самое сердце, значит, приближалась. А вспышка всё равно оказалась беззвучной. Семён Семёныч всё лежал, ждал, когда придёт звук от взрыва, если взорвалось далеко, звук ещё должен долететь. Но даже не проворчало. И вообще, сразу после вспышки за окном и в комнате установилась полнейшая тишина.

Collapse )



Оригинал этой записи находится на https://i-delyagin.dreamwidth.org/80397.html
Вы можете всегда оставить комментарий там с помощью OpenID

Дроны и небеса

Как-то довелось отдыхать на берегу Волги. Безлюдный песчаный чистый пляж, сосны, чистая вода, место вдалеке от города – пока плавал, невысоко надо мной зависала скопа и с любопытством разглядывала.

Казалось бы, рай… но пляж был облагорожен, а значит, на пляже стоял вагончик смотрителей-спасателей, над пляжем по столбам протянута проволка, к проволке прикручены громкоговорители.
И те, кто сидел в вагончике, поступали в меру своего умственного и душевного развития – включали музыку - они тоже облагораживали пляж. Музыка была самый жуткий извод российской эстрады, нечто из помеси рэпа на корточках и шансона. Включали они эту музыку, чтобы гремела громом, а как ещё?

Словом, злое волшебство крало всё.

Когда начинают радоваться рассказам о том, что появятся дроны, дроны-почтальоны будут разносить почту, дроны-курьеры будут таскать покупки из магазинов, и всё это будет доставляться «в форточку» летучей армией, заполнившей небо, вспоминается это пляж.
Чему радоваться, знаете-ли, что нас ждёт?

Ощущения умиротворения, глубокого покоя, которым дышат пейзажи и места, нетронутые человеком, порождаются сложным, скрытым от обычного человека способом. К примеру, неподвижных пейзажев нет, все виды природы находятся в движении, но со своим особым темпом. Движутся облака, не стоит на месте трава, листья и ветки находятся в движении, но это всё происходит так, что ускользает от осознанного или обычного внимания, движение птицы кажется на этом фоне событийно-быстрым. Хотя движение, свидетельствующее о внутренней жизненности пейзажей, обыкновенно скрыто от сознания, оно продолжает восприниматься и ощущается как своеобразный молчаливый знак присутствия и покоя. Кому неизвестно чувство умиротворения и свободы, порождаемое созерцанием природы, тот не вполне человек.

Не все сообщения, диктуемые из присутствия большого другого остаются регистрируемыми безотчётно, есть способы научиться их читать и сообщества, в которых такие способы известны.

Collapse )

Мистер-капиталистер проходит конкурс в боги

Это мэр города Нью-Йорка Руди Джулиани:



Быть мэром города Нью-Йорка хорошо. Сколько только стоит такая сигара! Это как раз тот случай, когда денег куры уже не клюют, и их приходится пускать на ветер - буквально.

Но быть мэром города Нью-Йорка не только хорошо, но даже ещё лучше!

Джулиани ходит в первых кандидатах на должность госсекретаря США. Вот так, из богов, в Старшие боги! Эдда сказывается, а не дача строится.

http://www.cbsnews.com/news/donald-trump-rudy-giuliani-remains-top-contender-for-secretary-of-state/

Даже если ему всё же не стать госсекретарём, он из нобилитета перешёл теперь в нобилитет совершенного класса.

Образно и прямо говоря, Руди Джулиани может себе позволить теперь курить что-нибудь более экзотическое, чем сигары, и заворачивать самокрутки, например, в такого рода листы:
Collapse )

2.Записки

2:1 О товарах.

«Зерна на одном колосе». Подрезать стебель и - …

Производители производят торговую марку, упаковку и корпус для товара. Последнее - не всегда. Разные производители одного вида товара берут комплектующие на паре-тройке одних и тех же заводов. А то и просто партии товара делаются для конкурентов – но на одном заводе. Товарное изобилие кажущееся.

Первый мир освободился от труда и укрепил власть над миром. Перетянул всему миру талию в осиную и рядом ножницы положил.
Да хотя бы и без ножниц… так… стебелёк передавят. «ГЛОБАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА»

Поэтому новые хозяева, как входят в чужой сад – сразу вытаптывают. ЭТО МЫ ВИДЕЛИ. Присоединение к NOVUS ORDO начинается с деиндустриализации.

2:2 О туризме

Турист любит комфорт. Комфорт обеспечивают отели – в разных отелях одной сети во всем мире всё повторяется. Помогают туристу остаться на одном месте путеводители. С ними, как с отелями. Несколько издательств рисуют облик всем странам.
«Дурака за нос водят перед зеркалом».

Туризм это желание пожить чужой жизнью… неделю-две. Не было удачи прожить жизнь как историю.
Всё закономерно повторяется - вместо «путешествия как истории» не случается ничего, как и прежде.

2:3 О коте

Кот принимает приношение. «Се благо».

Древние служили коту, потому как жест кота есть как бы образ благоволения свыше. «Икона».

Коту нужно, чтобы его питали и не беспокоили .«Не беспокой кота». И это - икона. «Бог удалился на покой».

Collapse )

Цит.Шекли

Искаженный Мир удобно (но неверно) представлять себе перевернутым миром Майи или миром иллюзии. Ты обнаружишь, что призраки вокруг тебя реальны, тогда как ты - воспринимающее их сознание - и есть иллюзия. Открытие поучительное, хотя и убийственное.

Некий мудрец однажды спросил: "Что будет, если я войду в Искаженный Мир, не имея предвзятых идей?" Дать точный ответ на такой вопрос невозможно, однако мы полагаем, что к тому времени, как мудрец оттуда выйдет, предвзятые идеи у него появятся. Отсутствие убеждений не самая надежная защита.

Некоторые считают высшим достижением интеллекта открытие, что решительно все можно вывернуть наизнанку и превратить в собственную противоположность. Исходя из такого допущения, можно поиграть по многие занятные игры; но мы не призываем вводить его в Искаженном Мире. Там все догмы одинаково произвольны, включая догму о произвольности догм.

Не надейся перехитрить Искаженный Мир. Он больше, меньше, длиннее и короче, чем ты. Он недоказуем. Он просто есть.

То, что уже есть, не требует доказательств. Все доказательства суть попытки чем-то стать. Доказательство истинно только для самого себя; оно не свидетельствует ни о чем, кроме наличия доказательств, а это ничего не доказывает.

То, что есть, невероятно, ибо все отчуждено, ненужно и грозит рассудку.

Возможно, эти замечания об Искаженном Мире не имеют ничего общего с Искаженным Миром. Но путешественник предупрежден

...


И вот Марвин Флинн вернулся на Землю и в собственное тело.

Он приехал в родной Стэнхоуп и увидел, что там все по-прежнему. Городок, как раньше, географически находился милях в трехстах от Нью-Йорка, а в духовном и эмоциональном отношениях отстоял от него на целое столетие. Точь-в-точь как всегда, он изобиловал садами и пегими коровами на фоне зеленых холмистых пастбищ. Вековечны были усаженная вязами Мэйн-стрит и одинокий ночной вопль реактивного лайнера.

Никто не спросил Марвина, где он пропадал. Даже лучший друг Билл Хейк решил, что Марвин вернулся из увеселительной поездки в какой-нибудь туристский рай - Шинкай или дождевой лес в нижнем течении Итури.

Поначалу несокрушимое постоянство городка угнетало Марвина не меньше, чем сюрпризы Обмена Разумов или чудовищные головоломки Искаженного Мира. Постоянство казалось Марвину экзотикой; он все ждал, что оно постепенно исчезнет.

Но такие места, как Стэнхоуп, не исчезают, а такие ребята, как Марвин, постепенно растрачивают увлеченность и высокие идеалы.

По ночам в одиночестве мансарды Марвину часто снилась Кэти. Ему все еще трудно было представить, что она чрезвычайный агент Межпланетной Службы Бдительности. А ведь был в ее повадках намек на властность, был в глазах блеск прокурорского фанатизма.

Он любил ее и знал, что всегда будет по ней тосковать, но тоска устраивала его больше, чем обладание.

И по правде сказать, ему уже приглянулась (точнее, заново приглянулась) Марша Бэкер, хорошенькая и скромная дочка Эдвина Марша Бэкера - крупнейшего в Стэнхоупе торговца недвижимостью.

Пусть Стэнхоуп не лучший мир из всех возможных, но это лучший мир из тех, что видел Марвин. Тут вещи не подкладывают тебе свинью, а ты не подкладываешь свинью вещам. В Стэнхоупе метафорическая деформация немыслима: корова уж точно корова, и называть ее как-нибудь иначе - недопустимая поэтическая вольность.

Итак, бесспорно: в гостях хорошо, а дома лучше; и Марвин поставил перед собой задачу наслаждаться привычным, что, как утверждают сентиментальные мудрецы, есть вершина человеческой мудрости.

Жизнь его омрачали лишь два сомнения. Первым и главным был вопрос: каким образом Марвин вернулся на Землю из Искаженного Мира?

Он всесторонне продумал этот вопрос, куда более страшный, чем может показаться с первого взгляда. Марвин понял, что в Искаженном Мире нет ничего невозможного и даже ничего невероятного. Есть в Искаженном Мире причинная связь, но есть и отсутствие причинной связи. Ничто там не обязательно, ничто не необходимо.

Поэтому вполне допустимо, что Искаженный Мир отбросил Марвина назад, на Землю, продемонстрировав свою власть над ним тем, что отказался от этой власти.

По-видимому, именно так все и произошло. Но был ведь и другой, менее приятный вариант.

Теорема Дургэма формулирует его следующим образом: "Среди вероятностных миров, порождаемых Искаженным Миром, один в точности похож на наш мир во всем, кроме одной-единственной частности, третий похож на наш мир во всем, кроме двух частностей, и так далее".

Это означало, что Марвин, возможно, все еще пребывает в Искаженном Мире, и Земля, воспринимаемая его сознанием, - всего лишь эфемерная эманация, мимолетное мгновение порядка в стихийном хаосе, - обречена с минуту на минуту вновь раствориться в стихийной бессмыслице Искаженного Мира.

Отчасти это было неважно, ибо ничто не вечно под луной, кроме наших иллюзий. Но никто не хочет, чтобы его иллюзии оказались под угрозой, и потому Марвин старался выяснить, на каком он свете.

На Земле он или на ее дубле?

Нет ли здесь приметной детали, не соответствующей той Земле, где он родился? А может быть, таких деталей несколько? Марвин искал их во имя своего душевного покоя. Он обошел Стэнхоуп и его окрестности, осмотрел, исследовал и проверил флору и фауну.

Все оказалось на своих местах. Жизнь шла заведенным чередом; отец пас крысиные стада, мать, как всегда, безмятежно несла яйца.

Он отправился на север, в Бостон и Нью-Йорк, потом на юг, в необозримый край Филадельфия - Лос-Анджелес. Казалось, все в порядке.

Он подумывал о том, чтобы пересечь страну с запада на восток под парусами по великой реке Делавэр и продолжить свои изыскания в больших городах Калифорнии - Скенектеди, Милуоки и Шанхае.

Однако передумал, сообразив, что бессмысленно провести жизнь в попытках выяснить, есть ли у него жизнь, которую можно как-то провести.

Кроме того, можно было предположить, что даже если Земля изменилась, то изменились также его органы чувств и память, так что все равно ничего не выяснишь.

x x x
Он лежал под привычным зеленым небом Стэнхоупа и обдумывал это предположение. Оно казалось маловероятным. Разве дубы-гиганты не перекочевывали по-прежнему каждый год на юг? Разве исполинское красное солнце не плыло по небу в сопровождении темного спутника? Разве у тройных лун не появлялись каждый месяц новые кометы в новолуние?

Марвина успокоили эти привычные зрелища. Все казалось таким же, как всегда. И потому охотно и благосклонно Марвин принял свой мир за чистую монету, женился на Марше Бэкер и жил с нею долго и счастливо.